toujours_murr: (Femme savante)
Disclaimer: у меня новый тэг мат и мимими. О всяческих младенческих делах. От него можно отписаться, ибо меня даже не терзают смутные сомненья по поводу того, буду ли я им злоупотреблять (буду!).

1. Давно, еще в теории, хотела выписать при случае цитату из "Дорога уходит вдаль." Случай наконец-то наступил, но в моей памяти цитата была короче и куда менее слезовыжималистой. С другой стороны, я сейчас все равно одни нервы и окситоцин, поэтому пишу рыдая, извините за неровный почерк:

Мама гладит меня по голове и говорит очень нежно, очень любовно:
- Дочка моя... я все время думаю: "Дети... наши дети..." Правда хорошо?
Как ни странно, я понимаю, что хочет сказать мама. До сих пор она всегда думала: "Дочка... Моя дочка шалит, учится, здорова, больна, надо купить нашей дочке мячик или скакалку..." Она не могла думать: "Дети" - у нее была только одна дочка. А теперь она думает: "Дети... наши дети..." И ей это приятно!

Надо сказать, что я и полторы недели спустя пока не достигла дзена мамы Сашеньки Яновской. Например, мимими сегодня описал собственное лицо. Литсо, Карл!!

2. And now for something completely different. Hа днях в специальном магазине нишевой парфюмерии на Эппендорфер Ландштрассе мне дали пробник этих духов:



IMG_2586.JPG

Они пахнут как называются. Совершенно неприлично. *нюхает, закатывая глаза*

3. Во время моей вылазки на свободу купила в аптекe набор кормящей матери после кесарева: ибупрофен, октенисепт (обезораживающий спрей такой), и фемибион (витамины для беременных и кормящих). "А вы уверены насчет ибупрофенa во время беременности?" спросила меня заботливая аптекарша. "Я уже неделю как фсе!!" выпалила я. Fauxpas аптекарши списываю на зимнюю погоду -  в пальто и шарфе-одеяле непонятно ху из ху (я настаиваю!!).

4. Ну и вообще бывают моменты сейчас (когда не кроет baby blues), когда это все очень, очень, очень про меня:

Твой Новый год по темно-синей
волне средь моря городского
плывет в тоске необьяснимой,
как будто жизнь начнется снова,
как будто будет свет и слава,
удачный день и вдоволь хлеба,
как будто жизнь качнется вправо,
качнувшись влево.
toujours_murr: (Femme savante)
Прочла сегодня две статьи об Альме Малер, жене Густава Малера (и не его одного!), и пребываю в более чем легком ахуе. Альма принадлежала к тем инфернальным женщинам первой половины 20-го века, которые умудрились переспать и/или повыходить замуж почти за всех значимых художников, музыкантов и литераторов эпохи. Лу Андреас Саломе из числа этих божественных грешниц, наши АА и МЦ наверное тоже (Лиля Брик навязчиво крутится рядом, ее тоже придется посчитать). Вот тут неплохая подборка фотографий, хотя сама статья упрощает и перевирает - например, художник Оскар Кокошка хоть и был одержим Альмой как истинный неистовый псих, но ее копией-куклой оказался очень разочарован и недоволен, и пользовался ею как object d'art, для эпатажа (напившись пьяным, он сам куклу и порешил, к нему даже полиция приезжала, потому что соседи думали, что это настоящие части настоящего женского тела живописно разложены по палисаднику Кокошки). Даже заметка про Альму в сухой Википедии читается с огромным ведром попкорна, настолько богата была ее биография.


В ее 17 лет к ней, дочери известного венского художника Рудольфа Шиндлера, приставал сам Густав Климт, потом у нее была интрижка с Александром фон Землинским, ее преподавателем музыки (она сама была талантливым композитором и музыкантом), но она бросила его ради Густава Малера, ибо еврейство в случае последнего казалось ей меньшей проблемой чем у Землинского. Вообще Альму очень много и часто укоряют в ее ужасном, истинно бэлль-эпохально венском антисемитизме. Который безусловно имел место, но на мой взгляд, был в куда большей мере обратной стороной эротического притяжения (похожее поведение было и у моей Мэри МакКарти, считавшей себя, несмотря на ее "правильную" еврейскую бабушку, настоящей WASP, но спавшей со всеми Нью-Йоркскими интеллектуалами, которые еле-еле уместились бы в две синагоги, и то если только битком).

Последний муж Альмы, Франц Верфель, был на 13 лет младше и она его описывала как "маленького, ожиревшего еврея с толстыми противными губами." Что не помешало ей перетащить его, действительно толстого и с больным сердцем, буквально на своей могучей брунгильдовской груди через горы на французско-испанской границе при побеге от нацистов (70-ти летний Генрих Манн составлял им компанию), чтобы потом отправиться с ним в Нью Йорк в эмиграцию.
Она написала отвратительную автобиографию, от которой плевались все ее великие знакомые. Вообще над Альмой, как только она потеряла неистовое очарование молодости, насмехались много и часто - "она выглядит как великолепно наряженный военный крейсер," говорил о ней жених ее дочери. Она растолстела, любила выпить (наш человек!), но и в свои 50 лет заводила романы с выдающими деятелями ее времени.

Альма родила четверых детей, из которых умерли трое - старшая дочь Малера в раннем детстве, третья дочь, от самого известного архитектора баухауса Вальтера Гропиуса, в 19 лет ("единственный арийский ребенок!" сокрушалась Альма), единственный сын от Верфеля, который родился недоношенным и возможно, с гидроцефалией, в младенчестве. У нее были аборты, в том числе от Оскара Кокошки, который так страдал из-за потери ребенка от Альмы, что написал картину "Альма выматывает кишки Оскара." (кстати, тут я просто "восхищена" цензурой в биографиях _наших_ фам фаталь, например той же горячо любимой мною Анны Андреевны. Сто процентов у нее были аборты. У всех были в это время. Юные Ася и Марина Цветаевы точно знали куда обратиться и почти обратились со своими первенцами. Но ведь ни в одной серьезной биографии (кроме "Воспоминаний" Анастасии Цветаевой) об этом ни слова. А ведь время то же.).


Когда читаешь про все это, и про талант, и гипер-женственность, и про мерзкие политические взгляды и гражданское мужество, и такую типичную "женскую долюшку," то несмотря на занимательность и развлекательный потенциал, все равно кажется, что самое главное ускользает, что все эти детали не о том, что дело, настоящее, было совсем в другом, совсем. Знать бы, в чем именно, тогда можно было б повторить!



18-05-_almamahlerwerfel_01


P.S. :Хм, а Кокошка все-таки очень своеобразно видел Альму...: 
http://phania.livejournal.com/5332639.html
toujours_murr: (Femme savante)
На меня, как на всех барышень с тонкой душевной организацией, иногда накатывают всяческие упаднические настроения и пугают мысли о смерти.
Мне 36 лет, я домохозяйка доктор филологических наук, жена, мать и все такое прочее. Но единственное, что помогает мне отвлечься в стиле "соберись, тряпка!" от этих настроений и мыслей - это не память о долге и об ответственности, не арсенал взрослого адекватного человека, а как ни странно, декаденстские строчки Ахматовой Анны Андреевны, 1913-го года:

И если я умру, то кто же
Мои стихи напишет вам,
Кто стать звенящими поможет
Еще не сказанным словам?

Это не лечится, видимо. Но работает! (надо ли уточнять, что стишки вам были мной написаны уже очень давно, вместе с высказанными звенящими словами, и реальной потребности ни в том ни в другом нет, конечно же)
toujours_murr: (Femme savante)
Она, наверное, единственная из всех литераторов, которую я по-настоящему люблю. Вообще первая любовь - это серьезно.
И я люблю у нее все - и раннее и позднее и декадентское и классически-филоcoфское, каждое письмо, каждый записанный разговор.
Раньше под каждое настроение выплывали ее строки (я была много и несчастно влюблена, гг). Последний том "Записок" Лидии Чуковской не перечитываю никогда - там она умирает.



Помолись о нищей, о потерянной,
О моей живой душе.
Ты в своих путях всегда уверенный,
Свет узревший в шалаше.

И тебе, печально-благодарная,
Я за это расскажу потом,
Как меня томила ночь угарная,
Как дышало утро льдом.

В этой жизни я немного видела,
Только пела и ждала.
Знаю: брата я не ненавидела
И сестры не предала.

Отчего же Бог меня наказывал
Каждый день и каждый час?
Или это ангел мне указывал
Свет, невидимый для нас?

Май 1912
Флоренция



13524477_10209095080509545_8519269414086215616_n


И еще один профиль - здесь (спасибо!):
http://phania.livejournal.com/4973880.html
toujours_murr: (Femme savante)
Я не понимаю, почему книгу "Бродский среди нас" нельзя достать на английском. То есть, понимаю, конечно, что она еще не вышла и непонятно, выйдет ли в Америке вообще, но все же. Очень хочется прочитать, и как-то нелепо читать ее в русском переводе, хоть он и замечательный, судя по отрывкам.

Залипла на медузином сайте "Гадание на Бродском." Задаю всяческие неприличные вопросы, получаю прекрасные строки в ответ. Смотрю потом на весь стих, все еще ничего непонятно, зато красиво как и времени не жалко совсем.

Медитирую над фотографиями дочки Бродского здесь. У нее явно его подбородок. Надо только отвлечься от мысли, что она очень похожа на Киру Найтли в варианте "блонд." Ну и в Англии живет, это действует, видимо.

Прочла ее интервью на "Кольте," девочка-эльф, боже мой, какое счастье, что кроме стихов он оставил и это тоже. В комментах там и на ФБ уже начался срач, что она дура и стихов не знает и по-русски не говорит, позоритимявеликогопоэта.
А я пойду лучше еще раз на ее фоточки гляну.
tumblr_n5eixx9abH1r82czqo1_500

Как-то это связалось еще с письмами Сергея Довлатова (Бродский его успешно рекомендовал Нью Йоркеру) - буквально позавчера в одном открытом посте в одном закрытом сообществе сплетничали про его гражданскую жену, а жена возьми и прийди прямо в комменты. А что, у нее тоже ЖЖ есть. А потом читаешь его "Дорогая, сердитая…" И хотя это было невероятно embarrassing, все же это было очень круто.
toujours_murr: (Femme savante)

175_-_Pasternak_L.O._Portret_docherei
Л.О. Пастернак

Портрет дочерей фабриканта Высоцкого
Россия, 1905-1906 гг.
холст/масло, 141х94,5 см



Которая из них приедет потом в Марбург, где учится в то время сын художника на философском факультете?
Которая
из них отклонит его предложение руки и сердца?
Из-за которой он напишет и "Марбург" и "Охранную грамоту"?
Какая же из этих девочек подтолкнула его стать не философом, а поэтом?
UDATE! )
toujours_murr: (Femme savante)
Вот здесь  - воспоминания Ани Каминской, внучки Пунина, о ее поездке в Англию с Анной Ахматовой в июне 1965-го года.
Для Ани Каминской Ахматова была больше бабушкой чем великим поэтом, что с одной стороны, выгодно оттеняет ее в массе восторженных поклонников Ахматовой, но с другой стороны объясняет, почему в воспоминаниях Каминской куда больше места занимает перечисление званых гостей и обедов (жаль, что не описание!), чем сама Анна Андреевна. И это, блин, обидно! Потому что те немногие детали живой Ахматовой, которые все-таки прорываются через списки английских достопримечательностей и имен, бесценны - этот ее совершенно подкупающий юмор, и трогательное: "Тебе хорошо, а я была совсем одна с этими скалами!" (и вот тут как раз отлично, что Каминская - не Чуковская, она эту фразу не комментирует. И вообще, несмотря на то, что Записки Чуковской вообще лучшее что есть об Ахматовой, потом хочется читать воспоминания об Ахматовой кого угодно, только не Чуковской).
А вот тут о том же английском путешествии, только от лица Ирмы Кудровой (которая вообще по Цветаевой). Странным образом текст похож на воспоминания Каминской (ее Кудрова упоминает только как "молодую спутницу") - те же постоянные перечисления имен, но Ахматовой там все-таки чуть больше, кажется…
toujours_murr: (Femme savante)

Он же art nouveau, он же liberty. Конец 19-го, начало 20-го века, belle epoque, fin de siècle. Изогнутые линии, цветы, птицы, девы с длинными волосами, Альфонс Муха, Густав Климт, Данте Габриэль Россетти, ранние Генрих и Томас Манн, Оскар Уальд, декаданс, Титаник.

Mucha )

Klimt )

Rossetti )

Rose :-) )

После первой мировой все, все закончилось, никаких болотных лилий и русалок, никаких излишеств и чуственноти, никакого очарования смертью (хлебнули сполна!), а баухаус.


Я впервые увидела, что такoe Jugendstil этот не на отдельной картине, не на отдельной брошке, а целиком, в колонии художников в Дармштадте, в 1998-м, кажется, году. Нас старшеклассников вывезли туда на экскурсию в рамках литературы-рисования.

Был весенний солнечный день, и такой абсолютной, мне понятной красоты я раньше не видела нигде, никогда. К сожалению, надергать панорамных картинок в интернете именно по Дармштадту сложно - вот единственное, что выплевывается:


(Эта русская православная капелла Марии Магдалины, кстати, построена на русской земле (реально вагонами привозили) царицей Александрой Фёдоровной, в прошлом принцессой дармштадской, а внутри расписана Васнецовым.)


Меня поразила целостность всего этого - вот если дом снаружи выглядит так:

Read more... )
toujours_murr: (Femme savante)
О зачем, зачем.
Как пошло звучит вот это:


Впервые я ее увидел несколько лет нaзaд, в том сaмом предыдущем воплощении: в России. 180 см, тонкокостнaя, длинноногaя, узколицaя, с кaштaновой гривой и кaрими миндaлевидными глaзaми, с приличным русским нa фaнтaстических очертaний устaх и с ослепительной улыбкой тaм же, в потрясaющей, плотности пaпиросной бумaги, зaмше и чулкaх в тон, гипнотически блaгоухaя незнaкомыми духaми… Онa былa сделaнa из того, что увлaжняет сны женaтого человекa. Кроме того, венециaнкой.


описание женщины (не лошади!), как ужасно пошло, по "нищебродски," риальне. Никогда бы не догадалась по этому отрывку, что это он.
Как убедительно, когда венецианцы его спускают с лестницы.
Есть такое немецкое слово - Fremdschämen. Стыд за других.
Вот оно очень актуально.
Только стихи, только искусство. Никакой реальности.
toujours_murr: (Femme savante)
Есть одна вещица, которую я очень, очень хочу, причем давно и страстно. И ее у меня никогда не будет.
А жаль!

Узкий, нерусский стан — Над фолиантами. Шаль из турецких стран Пала, как мантия. )


И мне, кстати, понятно, почему не было у меня такой тоски, скажем, по Прозерпине Данте Габриеля Россетти. Плакат из Тейт купить не проблема, под рамку его и все. Точные копии есть почти у всего. Но у статуэток Данько, кажется, нет? Или как?


P.S.: Ыыыыы! Я включила разум!
Вот что значит не переводить детские мечты во взрослое мышление!
Но текст в посте менять не буду, как наглядный пример собственный дурости!
toujours_murr: (Femme savante)
Когда б вы знали из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда,



Очень популярно цитировать именно эти две ахматовские строчки, из  стихотворения "Мне ни к чему одические рати." В моем маленьком кремовом сборнике дата - 21 января 1940-го года, цикл "Тайны ремесла."


А вот представляете, что всего на год или два раньше (между ноябрем 38-го и сентябрем 39-го) Уильям Батлер Йейтс написал длинное и вполне скучное стихотворение, но с третьей частью, которая... о том же, что и Ахматова! причем, как мне кажется, даже точнее, потому что у него нет красивостей вроде желтых одуванчиков и фирменных лопухов с лебедой, а есть вот что:



The Circus Animal's Desertion )


дословный перевод )
toujours_murr: (Femme savante)
Каждый раз, когда я прихожу в библиотеку смотреть в окно работать, мне нужно невероятным усилием воли пройти мимо стенда со свеженькими Нью Йоркерами. Потому что если я не пройду мимо, то я, конечно, в библиотеке просижу свои четыре-пять часов, но смакуя сплетни и хихикая над картунс, а диссер за меня будет Пушкин писать.


Вот у Элена Гинзберга то же самое было с Time Magazine. Обложка Тайм Мэгэзина пырилась на него каждый раз, когда он проходил мимо ларька со сладостями на углу. И он читал Таймс Мэгезин в подвале общественной библиотеки Берклей.
Слушайте, если вы читаете по-английски, вот все стихотворение, я, оказывается, все еще люблю Элена Гинзберга. Он мой любимый битник (и постоянно приставал к Керуаку, который был вообще-то стрейтом, но не до такой степени, чтоб не участвовать в оргиях с Гинзбергом).
Оказывается, было время в жизни Гинзберга, когда он ходил в костюме и галстуке, был гладко выбрит, и занимался маркетинговыми опросами.
Эту информацию я почерпнула из Нью Йоркера.


toujours_murr: (Femme savante)
Наверное, несчастная любовь один из самых мощных способов почувствовать себя совершенным лузером.
Как бы нu мерцал твой божественный рот коралловой помадой, как бы круто нu завивались локоны - при несчастной любви нахрен никому не нужны ни зелень глаз твоих, ни нежный голос, ни золото волос. И недюжинный ум и тонкое чувство юмора тоже можно засунуть в, если абонент временно - то есть, все время -  недоступен.

Поэтому меня так сильно радуют любовные страдания великих женщин. Помню, когда было особенно худо, лет десять назад, я вдруг вспоминала: А ведь и Ахматову бросали! И глаза сразу менее сурово глядели в потемневшее трюмо.

Мэри моя МакКарти, которая была вообще редким вампом и наикрутейшей во всех смыслах (до сих пор ее три мужика за сутки не дают мне покоя), втрескалась как-то на старости лет чуть после сорока, будучи дамой вообще-то замужней (хоть он и был геем и на семь лет ее моложе), в одного английского алкоголика литератора, в прошлом боксера. Звали чувака Джек Дэйвенпорт, выглядел он как хорошо покоцанный свин, и внутренне свинской своей внешности вполне соответствовал - у него было несколько жен и много детей и не все жены знали друг о друге. Еще он был патологическим лгуном, не только с женщинами.

Мэри МакКарти несколько раз летала тайком от своего юного Баудена в Англию и встречалась с Джеком в плохоотопляемых лондонских квартирах. Когда она приехала в очередной раз, Джек изчез и не соизволил появляться. Мэри вернулась в Америку с разбитым сердцем. Ахтунг, с реально разбитым, у нее начались серьезные медицинские траблы с сердцем, также называющиеcя broken heart syndrome. У крутой Мэри! Брокен харт синдром!
А что тогда хотеть от простых смертных.

вон Мэри какая крутая, ваааще! )
toujours_murr: (Femme savante)
У.Х. Оден (который в свое время носился с Бродским как курица-наседка) как-то возмутился, что как мало, мол, стихов о еде, и как много о сексе, хотя на еду, в отличие от секса, всегда можно положиться.

И действительно, в романтической поэзии едят очень мало. Пъют - ну да, воду и вино:
Не будем пить из одного стакана ни воду мы, ни сладкое вино.
Что можешь знать ты обо мне, раз ты со мной не спал и не пил? - но тут опять же спал все-таки на первом месте.
Но вино не еда, конечно.
Курят много:
Ты куришь черную трубку, так странен дымок над ней.
Папироса горит и гаснет.
Но это понятно, это по-декадентски очень, курить. Курить это почти спатъ - кто спит, обедает.

Когда в поэзии начинают есть, никогда не едят ростбиф какой-нибудь (его у Хэмингуэя едят, с кровью) с хреном или горчицей. Или жареную картошку.
Да и не картошку они не едят, а так, смотрят все, нюхают, может, собираются есть, а может нет. Только в поэме "У самого моря" есть такое конкретное обещание: Нынче мы камбалу жарить будем!
Но это рыбацкая девчонка кричит героине, а героиня сразу отвлекается на белые розы, мускатные белые розы (ох, сколько цветов всегда в поэзии, в отличие от еды!).
Свежо и остро пахли морем на блюде устрицы во льду.
Да никто не будет их есть, они живут ведь воздухом и любовью все.
Дикий мед тоже только пахнет (привольем), нет, чтоб ложку туда окунуть!

Даже у Бродского есть икра чисто теоретически, он ее не на бутерброд мажет, ему просто отрадно что она есть и рыба не нужна.
И яйцо у него по сковороде расползается не за завтраком, а это он плачущего так  описывает. Римскому другу он хлеб, вино и сливы только предлагает, и надо сказать, что сливы это почти вино... Но хлеб тоже хлеб. Правда потом сразу сад, открытое небо и названия созвездий а люди еще и не поели нормально.

В общем, у нас есть фрукты, есть дары моря (усиленно), есть вино, есть табак, есть запах и вид - но не вкус. Фрукты это почти цветы, дары моря ассоциируются с сексом, вино и табак - символы богемы, запах и вид не нужны желудочно неудовлетворенному кадавру.
И все потому, что когда человек корчится от любовных мук, он не ест.
Проверено.
toujours_murr: (Femme savante)
Мой любимый диснеевский мултьфильм - Русалочка. Пересматривая его сегодня в n-ный раз (из-за дочки, конечно), я чуть ли не впервые заметила, насколько распространён прием физического уродования и/или ограничения (disability) в сказках и в историях о великой любви - которые, конечно же, тоже сказки.

У русалочки Ариель нет голоса (а у садиста Андерсена она еще и по лезвиям ходит).
Рапунцель теряет свои волосы, а ее возлюбленный принц - зрение.
Принцесса из Семи Лебедей тоже без голоса.
Это все ужасно нечестно, потому что все проблемы Русалочки были бы решены, если б принц услышал ее дивный голос, и если б та принцесса, шьющая рубашки из крапивы своим братьям, могла объяснить почему она это делает - тогда ее никто бы не обвинил в колдовстве.
Насчет голоса все понятно - есть даже феминистический труд "Если б Дездемона говорила." (Действительно, почему Дездемона не говорила, мать ее?! У нее-то никаких ведьм, укравших голос, не было.) Роль женщины, которая не человек,  женщина лишенная голоса в прямом и переносном смысле, и т.д и т.п.
Но помимо такой очевидной трактовки присутствует и другое, мне кажется - смерть. Любовь все же пограничное состояние, и жизнь подвергается опасности уже от одного факта влюбленности. И все эти сказочные уродства, эти лишения всяческих органов и умений могут быть ни чем иным как вестниками смерти.

В этом контексте самый злой, наихитрейше замаскированный под хэппи энд - финал викторианской Золушки "Джейн Эр." У когда-то зоркого и сильного Рочестера нет глаза и руки,  как и нет больше прекрасного Торнфилда. Вместо принца,  рокового мужчины с горящим взором и чудным поместьем, Золушка-Джейн получает беспомощного косматого инвалида в сыром старом доме. Жутковатая подмена маскируется радостным  "Reader, I married him,"  но чувство страшного сна остается.
Так снятся умершие домашние животные или родственники - во сне они совсем не зомби, вполне нормальны, но все равно ты знаешь, что что-то не так. Почему кот всегда сидит по диваном и не идет тебе на руки? Почему тетя говорит с тобой только по телефону и не приезжает в гости?
Рочестер тоже по диваном, по сути. Или сама Джейн.

В сказках - кроме Андерсена, у него все мрут, но он таки был садистом - дисабилити исчезают и герои восстанавливаются. Разве только волосы Рапунцель не вырастают, и одна рука у младшего из семи братьев остается лебединым крылом.
toujours_murr: (Femme savante)
Не дает мне покоя "Сказка о царе Салтане,"  вернее, женские образы в ней.
Вот ведь иллюстрация короткого века бабьего... Или даже короткой ебабельности.

В начале мы имеем трех девиц под окном, которые, как мы знаем, пряли поздно вечерком. О них ничего не известно, кроме факта, что они все девицы-сестрицы, все заняты одинаковым делом, и даже имен у них нет в этой одинаковости. До появления батюшки-царя они совершенно равны в глазах читателя, да и до своей женитьбы на третьей, "красной девице", сам царь называет их "голубушки-сестрицы." То есть, неискушенный читатель представляет себе трех одинаково прекрасных дев.

В известном мультфильме этой непредвзятости нет с самого начала, там будущая царица с сестрами как Золушка с дочерьми мачехи - она одна окей, а остальные две очень так себе:
одни сплошные клише )

В Гугле я нашла одну-единственную иллюстрацию, на которой будущие ударницы труда изображены не как уродины (хотя авантажней всего та в малиновом берете красном сарафане, конечно).
тут чуть менее тривиально )


А после свадьбы девицы тут же превращаются в ткачиху-повариху (да еще и с бабой Бабарихой в довесок). То есть, из потенциально привлекательных девушек в фактических  теток.
Моментально.

Но даже фертильной молодой царице недолго суждено быть воплощением женственности. После рождения сына, ее сравнивают с "орлицей", а в бочке уже с "горькой вдовицей." А когда сынок-акселерат становится князем Гвидоном, ее роль вообще уже Queen Mum.
И в мультфильме ее монашеский образ кагбэ намекает, что her ballroom days are over, baby:
really )


Конечно, ткачихе с поварихой приходится еще хуже. Они "около царя сидят, злыми жабами глядят." А ведь были голубушками-девицами совсем недавно!

Новая ебабельная женственная героиня, это, конечно, белочка Царевна-Лебедь.
Ишь какая:
вот такая )

Ей можно оставаться женственной даже после свадьбы с Гвидоном.
still sorta hot )

Хотя, квин Мам при появлении Салтана чуток прихорашивается, но все равно этот головной убор ее старит.
старики )


Ну и стоит напомнить, что столь смелые метаморфозы происходят здесь в течении небольшого совсем времени.
Прям жалко теток этих, ей богу.

Какая тут мораль? Был ли Пушкин негром?
Да ну.
--------------
* Анти-Пушкин 1 тут
toujours_murr: (Femme savante)
Как ни странно, любовная тоска является одновременно пограничным состоянием и таким образом угрозой для жизни, но еще и признаком, что жизнь, в целом, удалась, и есть время на мелкий жемчуг.
Наверное, поэтому любовная тоска явление сугубо декадентское, лучше всего проиллюстрированное "Смертью в Венеции" Томаса Манна. Tоска  по прекрасному мальчику кончается реальной смертью тоскующего художника: от дизентерии, конечно, от немытой клубники, но это как с поэтами Бродского, умирающими от туберкулёза, но думающими что - от любви.

У Манна была четкая концепция декадентства -Verfall und Verfeinerung - распад и утончение. Вконец утонченный человек оказывается нежизнеспособен, но чтобы создать такого человека, нужно несколько работящих и успешных поколений.
В начале "Будденброков" Манн показывает роскошных, психически и физически стабильных старых Будденброков, людей 18-го века, играющих на флейте за ужином и не жалующихся на здоровье. Искусство для них -  в функции румынского оркестра, для хорошего пищеварения. А в конце "Будденброков" их правнук, маленький Ханно Будденброк, плод belle epoque, нервный прекрасный музыкант, умирает от тифа - но на самом деле не от него, конечно, а от собственной утонченности.
Он уже не может воспринимать музыку как что-то такое приятное к обеду, он ей живет, но таким жить нельзя.

Музыку можно заменить на любовь. У Манна умирают если не от туберкулёза, то точно от любви, и разницы почти нет.

Разумеется, все это существовало раньше декаденства, гораздо раньше, но отношение было другим.
"Страдания юного Вертера" - продукт сравнительно раннего 19-го века, почти автобиографическая вещь (у Гёте так же некрасиво застрелился один знакомый, да и сам гроссер дихтер в юности пытался еженощно заколоть себя кинжалом от любовных мук, но боялся поранить кожу и вместо этого занялся творчеством).
После выпуска романа все оделись в синие штаны и желтые жилеты (или наоборот?) стали массово стреляться. Там был романтизм, но несмотря на стрельбу не было очарования смертью, да и Гёте потом признавался, что Вертера осуждает (Кстати, куда лучше "Вертера" я считаю рассказ Ивана нашего Бунина "Митина любовь"). Это еще было работящее, жизнеспособное поколение, но уже начинающее слишком остро чувстововать.

Очарование смертью пришло, когда людям стало еще лучше жить. Никаких войн, индустриальная революция, весь этот югендстиль с его завитушками, полный разврат, короче. Утончились все. Ну потом кагбэ первая мировая, и ку-ку. После югендстиля строгий баухаус, никаких завитушек, лилий и кикимор, и декадентство потерялось в горке разбитых образов модернизма.

Но в эти дебри я вообще-то и не хотела лезть, а просто сказать, что если в наличии любовная тоска и охота стреляться, это значит, что пока нету мировых войн.
Короче, если любовная тоска, значит, все хорошо. Только надо вовремя остановиться, чтоб не истончиться полностью.
toujours_murr: (Femme savante)
Считается, что читать легко и приятно, особенно, если складывать буквы в слова уже получается без каких либо проблем. Но я все больше убеждаюсь, что хорошо читать умеют все-таки очень немногие.


У хорошего читателя, как утверждал Владимир Набоков, должны быть три вещи - словарь, память и воображение. С памятью у большинства не слишком много трудностей, со словарем дела обстоят хуже, а с воображением совсем плохо.
Например, читатель с низкой читательской культурой часто не в состоянии понять, что литература - это почти как кино, только вместо кадров там буквы. Что Набоков, написав "Лолиту", не педофил, например. Что если в стихотворении речь идет от первого лица, это я вовсе не одно и то же, что исторический персонаж, чья рука в свое время физически выводила эти строки. Поэтому такое я и называется лирическое я.
У Роберта Браунинга есть известное стихотворение - "Моя последняя герцогиня." Его все мусолят на первом курсе филфака, потому что это такой яркий пример драматического монолога. Герцог эпохи Возрождения показывает портрет своей последней покойной жены послу от двора своей новой невесты. Жена стала покойной по приказу герцога.
Хоть там все написано от первого лица, даже самым альтернативно одаренным не пришло еще в голову обвинить бедного Роберта Браунинга в отравлении собственной жены. Но тут все очень просто - Браунинг не герцог, время не викторианское, и собеседник герцога какой-то синьор.
Уфф, Браунинг постарался, чтоб его поняли.

Но что делать, если у поэта я не так конкретно определено, и то, что определено, сильно совпадает с исторической персоной поэта? Молодая замужняя женщина пишет от лица молодой замужней женщины: Муж хлестал меня узорчатым, вдвое сложенным ремнем. Мужу, молодому поэту, за это влетает от разъяренных читателей. А женщину, когда она уже не так молода, называют полумонахиней-полублудницей.
А если другая женщина напишет в стихотворении: Как живется вам с простою, женщиною? Без божеств? Государыню с престола свергши (с оного сошед)? Тогда говорят о самовлюбленности и экзальтации самой поэтессы, о ee презрении к тупым мещанкам, и вообще, что это нечто омерзительное.
А все дело-то в отсутствии воображения.

А если вообще читать стихи поэтов "конфессиональных," вроде другого Роберта, Лауэлля? Поэтов, которые пишут о своих изменах, алкоголизме и попытках самоубийств? Читатель с низкой читательской культурой брезгливо сморщится, потому что ему будет казаться, что эти стихи то же самое, что дядя Вася говорит на кухне, когда сильно напьется. Та же самая низкая культура заставит такого человека, глядя на полотно Джексона Поллока, сказать: Да он просто четыре ведра краски вылил, я тоже так могу. В обоих случаях этот человек будет очень неправ.

Слепой опыт не работает никогда в литературе (и искусстве вообще). Иначе получится то, что Пол МакКартни записал под ЛСД, когда ему открылись все тайны мира - Есть семь уровней. То есть, бессмыслица. Опыт - чего угодно: депрессии, или оргазма, или алкогольного опьянения - облачается в форму слов или картин или музыки только интеллектом (и талантом). An informed and intelligent mind, говорила Сильвия Плат. Даже если поэт большую часть времени без сознания от наркоты, свои стихи он будет писать с включенным, очень сосредоточенным сознанием. Всегда.

Звучит вроде логично, но читатель с низкой читательской культурой в это не верит. Он читает стихи так же, как читал бы письма и дневники. Хотя даже письма и дневники так читать не стоит.
Тот, кто говорит (в тексте), это не тот, кто пишет. А тот, кто пишет, это не тот, кто живет, сказал Ролан Барт.
Усвоить бы это читателю с низкой читательской культурой.
Хоть как-то.
toujours_murr: (Femme savante)
Я снял комнату на краю города. Дом стоял в ряду последних по Гиссенской дороге. В этом месте каштаны, которыми она была обсажена, как по команде заходя друг к другу в плечо, всей шеренгой забирали вправо. (...) При комнате был дрянной балкончик, выходивший на соседний огород. Там стоял снятый с осей вагон старой марбургской конки, превращенный в курятник. (...) За полями, подступавшими к мудреному птичнику, виднелась деревня Окерсгаузен.

В Марбурге все то же, то же что и прежде - кроме курятника. Те же поля, шеренга каштанов, Окерсгаузен. Правда, Окерсгаузен теперь официально часть города, но конечно, все еще деревня по сути - я это знаю, там жила моя лучшая школьная подруга Коринна.

Дом в котором жил Пастернак, когда он учился философии у Когана и бывал на террассе уставленной столиками и залитой электрическим светом в Верхнем городе, совсем совсем рядом с факультетом философии (террасса эта на месте, ничего ей не сделалось - Cafe Vetter, у них отличная выпечка, разве что закрываются они теперь рано, в шесть вечера), тоже цел-целехонек. На доме есть мемориальная доска, но ведь кто-то совсем обычный живет сейчас в той самой комнате, где матерьязовалась тема работы Пастернака-философа, вытянулась поперек помещенья подобьем древовидного папоротника, налегая своими лиственными разворотами на стол, диван и подоконник. Кто-то там сейчас смотрит футбол и ест чипсы.

Я сфотографировала и дом и доску летом 2006-го, когда направлялась к своей намечающейся пассии, студенту-медику, ужинать приготовленной им тайской едой и смотреть доктора Хауса. Студент жил через дом от дома Пастернака.
прощай, философия! )все было там )
toujours_murr: (Femme savante)
Мелочь нарисовалась в дверях ванной, важно зажав кремовый томик Ахматовой под мышкой (я вчера листала и забыла на диване). "Это стихи, я их читаю," объяснила я и спохватилась: "Почитать тебе?" "Даааа!" завопила мелочь и побежала усаживаться на диван. 

У Ахматовой есть, наверное, одно единственное условно-детское стихотворение - "Мурка, не ходи, там сыч." Но если присмотреться, очень много из стихов десятых годов могут быть интересны для свежечетырехлетней пицессы пикасной. Мальчики-пастушки и сероглазые короли, змеи с изумрудными глазами, глядящие вместе с рассказчицей в зажженный камин, пруд с тиной, похожей на парчу, в котором живет большой карась и с ним большая карасиха. Все стихи с Алисами и Сандрильонами, маскарад и элементы уже уходящей тогда моды на комедию дель арте напоминают того же Буратино и поэтому уже почти понятны.

Мелочь слушала внимательно (с каждым новым стихотворением я покрывалась мурашками и прямо таки выпадала в осадок от этого внимания), задавала вопросы по существу. Только, как мне казалось, беспроигрышный "Сероглазый король" не покатил совершенно - услышав умер вчера в самом начале, мелочь переволновалась и уже не стала слушать дальше, а мучила меня тысячами почему он умер?!


Потом я ей показала пару фотографий и портретов молодой Ахматовой.
"А она пицесса, да?" заинтересовалась мелочь. Я ответила, что конечно да.

Profile

toujours_murr: (Default)
toujours_murr

December 2016

S M T W T F S
    123
45 678910
111213 14151617
18 1920212223 24
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 29th, 2017 11:34 am
Powered by Dreamwidth Studios